http://dia-indigo.livejournal.com/12983.html

Помнишь песню о празднике общей беды? В прошлой жизни ее сочинил "Наутилус". Утекло уже много не только воды; это чувство ушло, а точней, превратилось. Эту песню, как видишь, давно не поют, - устарелость ее объясняется вот чем: нас когда-то роднил тухловатый уют в заповеднике отчем, тогда еще общем.

Мы стояли тогда на таком рубеже, что из нового времени видится еле: наши праздники разными были уже, мы по-разному пели, по-разному ели, нам несходно платили за наши труды - кто стоял у кормила, а кто у горнила, - но тогда состояние общей беды нас не то чтобы грело, а как-то роднило.

Загнивал урожай, понижался удой, на орбите случалась поломка-починка - это все еще виделось общей бедой, а не чьей-то виной и не подвигом чьим-то. Было видно, что Родина движется в ад, и над нами уже потешалась планета; в каждом случае кто-нибудь был виноват, но тогда еще главным казалось не это.

Над Советским Союзом пропел козодой, проржавевшие скрепы остались в утиле - стал Чернобыль последнею общей бедой, остальные уже никого не сплотили.

Двадцать лет, как в Отечестве длится регресс - череда перекупок, убийств и аварий. Все они - от Беслана до Шушенской ГЭС - повторяют сегодня единый сценарий. И боюсь, что случись окончательный крах - и тандему, и фонду, и нефти, и газу, - перед тем, как гуртом обратиться во прах, мы сыграем его по последнему разу.

По Отчизне поскачут четыре коня, но устраивать панику мы не позволим, и Шойгу, неразумную прессу кляня, многократно напомнит, что все под контролем. Госканалы включатся, синхронно крича, что на горе врагам укрепляется Раша; кой-кого кое-где пожрала саранча, но обычная, прежняя, штатная, наша.

Тут же в блогах потребуют вывести в топ ("Разнесите, скопируйте, ярко раскрасьте!"), что Самару снесло и Челябинск утоп, но людей не спасают преступные власти. Анонимный священник воскликнет: "Молись!" и отходную грянуть скомандует певчим; анонимный появится специалист, говоря, что утопнуть Челябинску не в чем...

Журналисты, радетели правозащит, проберутся на "Эхо", твердя оголтело, что в руинах Анадыря кто-то стучит. Против них возбудят уголовное дело. Не заметив дошедшей до горла воды и по клаве лупя в эпицентре распада, половина вскричит, что виновны жиды. Эмигранты добавят, что так нам и надо.

Населенье успеет подробно проклясть телевизор, "Дом-2", социалку и НАТО, и грузин, и соседей, и гнусную власть (кто бы спорил, всё это и впрямь виновато). Будет долго родное гореть шапито, неказистые всходы дурного посева. Пожалеть ни о ком не успеет никто. Большинство поприветствует гибель соседа.

Ни помочь, ни с тоской оглянуться назад, - лишь проклятьями полниться будет френд-лента; ни поплакать, ни доброго слова сказать, ни хотя бы почуять величья момента; ни другого простить, ни себя осудить, ни друзьям подмигнуть среди общего ора... Напоследок успеют еще посадить догадавшихся: "Братцы, ведь это Гоморра!"

Замолчит пулемет, огнемет, водомет, оппоненты улягутся в иле упругом, и Господь, поглядевши на это, поймет, что флешмоб, если вдуматься, был по заслугам. Но когда уже ляжет безмолвья печать на всеобщее равное тайное ложе - под Москвой еще кто-то продолжит стучать, ибо эта привычка бессмертна, похоже.

Кто-то будет яриться под толщей воды, доносить на врага, проклинать инородца... Ибо там, где не чувствуют общей беды, - никому не простят и никто не спасется...

Дмитрий Быков