Свидетель сообщает, что он находился на ночном поле, возможно поляне, потому что оно было окружено высокими деревьями, но из-за царящей повсюду темноты он не мог знать это наверняка. На поле, собравшись в большой круг, стояли люди в белой одежде. У немногих из этих людей были факелы, остальные держали в руках косы, кирки и топоры. 

После длительной, полной ожидания тишины громкий голос наконец произнес приказ: "Убейте тех, кто несет факелы!" После этого вооруженные люди, не произнеся не слова, навалились на несущих факелы, которые, несмотря на возможность спастись бегством, даже не пытались защититься, а продолжали стоять не издав ни звука.

Началась ужасная бойня, но ничего не было слышно, кроме тут и там всё снова раздающегося тупого звука топоров и кирок, врезающихся в тела беззащитных.

Один за другим тухли факелы в крови факелоносцев, и тьма распространилась повсюду.

Скоро за этим поднялся сильный ветер, принесший черную пелену облаков. Большое поле было покрыто телами. Те же громкие голоса, которые дали приказ к убийству факелоносцев, теперь просили убийц вымочить их одежду в крови убитых.

К нему, свидетелю, тоже обратились с этой просьбой, но он сообщает, что не помнит, выполнил ли он её или нет.

В конце концов он обнаружил себя стоящим в одиночестве (возможно, он был последний?) среди всех убитых. При этом он почувствовал, как его одежда стала сырой и красной и очень тяжелой от крови.

Потом он услышал в шуме ветра другой, полный муки, голос, который, стонав, говорил что-то вроде: "Иди! Иди!", но он был почти уверен, что это были слова "Смотри! Смотри!"

От этого он посмотрел в небо и в темноте различил веревку, которая была натянута через всё поле, и на которой был повешен человеческий силует в позе распятого.

Как свидетель добавляет, он не может сказать с уверенностью, была ли эта поза придана силуету одной веревкой, которая его прочно связывала, или же это было две веревки, связывающие его за левую и правую руки так, что он висел, как будто растянутый ими в разные стороны. Для того, чтобы сказать с уверенностью, как свидетель утверждает, было слишком темно.