В суде Петербурга объявили несуществующей национальность Сергея Шойгу

Там, где ветры злые, летом – минус два,
На краю России спряталась Тува.
Статны, как лезгинцы, чуть умней мордвы
Там – живут тувинцы, жители Тувы
Прямо на поляне, как войдёшь в тайгу
Проживал крестьянин Кожугет Шойгу
Был он дядька смелый, статен и не глуп,
Белку бил умело. Палкой. По еблу.
Водку пил с закуской, хмурил низкий лоб.
«Кожугет» по-русски значит «мудоёб»
Пояснять не буду. Ясно ведь и так:
Знали все и всюду: Кожугет – мудак.
Это он зимою на хуй дом спалил,
Сам тонул в помоях, трактор утопил,
Наебнулся с туи, подорвал паром,
Сам себе по хую ёбнул топором,
Шёл он вдоль Тунгуски прям при свете дня,
Знает даже русский: там с тех пор хуйня
Можно обосраться: всё на нём горит,
И всё плачет: братцы, там – метеорит!
Сам – рябой, как дрофа, с виду – просто шкет.
В общем, катастрофа, а не Кожугет
Если чё-то где-то, сразу знал народ:
Дело – Кожугета, это он, урод!
А потом ведь, сука – тут как тут с багром,
К небу тянет руки: братцы, где паром?
Первый на пожаре, раззудись плечо!
С виноватой харей, типа – не при чём.
На войну не стали парня посылать
Потому, что знали: можно проебать.
Просто так, случайно, лютому врагу…
Был черезвычайным Кожугет Шойгу.
Но не уследили: нарожал детей!
Двое умных были, третий был Сергей.
Где-то в генах, значит, тайный взрывпакет
Вырос неудачник, будто Кожугет.
Для начала с кедра наебнулся сын,
Провалился в недра (ну, в пещеру, блин)
В озере купался – затопил Туву
А потом – съебался. Говорят, в Москву.
Провожали строго, чтоб в пути не слез
«Мудень. Чёрт. Серёга» или Эм Че Эс
Благодарны Богу смотрят по Тэ Вэ
Земляки Серёгу, к счастью, не в Туве
Он теперь летает грозно над тайгой,
Где детей пугают до сих пор Шойгой
Солнышко заходит, тихо спит тайга
И Тыву обходят беды и Шойга.
Всё спокойно, мило, наводнений нет
Спит давно в могиле старый Кожугет
Не пылит дорога, не шуршат листы
Подожди, Серёга, отдохнёшь и ты.
Мы же зла не носим, ты там богатей,
Только просим, просим: не рожай детей!