совершенно не те места они лижут)

В последнее время среди японских подростков распространилась экстравагантная мода: согласно новому веянию, чтобы выразить симпатию своей подруге, юноша должен лизнуть ее глазное яблоко. Из-за популярности нового веяния значительно увеличилось количество случаев конъюнктивита среди школьников.

совершенно не те места они лижут)

Это изменение в правоприменительной практике можно и нужно считать качественным изменением. Не видеозапись факта полового сношения с реальным ребёнком и даже не какое-либо игровое кино с участием живых актёров, а всего лишь графическое художественное изображение, причём основанное не на реальных событиях (допустим, полученное ротоскопированием фотографий или зарисовкою детей-натурщиков), а являющееся плодом свободной фантазии изобразителей, всё же было признано аналогичным детскому порно. Юридически аналогичным.    Такое правосознание, при котором изображение явления считается самим явлением — это пример магического сознания, господствовавшего, например, над рассудком примитивных племён первобытных людей, украшавших стены своих пещер изображениями удачной охоты и надеявшихся тем самым помочь реальной охоте. Но нельзя не видеть, что ситуация в современном Интернете скорее противоположна ситуации в палеолитической пещере: нелицензионное распространение рисованной порнографии скорее не сопутствует, а противостоит чёрному рынку настоящего детского порно, то есть лишает видеозаписи реального растления реальных детей какой-либо экономической выгоды. Кроме того, живописное изображение педофилии ранее могло использоваться в сатирических карикатурах, нацеленных против педофилов, а теперь такие карикатуристы оказываются к педофилам причислены юридически. Это ли заслуженное ими вознаграждение?    Такое правосознание к тому же начитает сильно угрожать свободе художественного творчества, то есть оно грозит ограничением свободы (грозит тюрьмою) и авторам, и зрителям довольно неопределённого круга художественных произведений — я пишу «неопределённого» потому, что для эксперта, готового считать несущественным барьер между событием и вымыслом (или символом) события, более никаких барьеров существовать не может. Мы видим это по реальным уголовным делам за рубежом, где даже добровольный отказ автора произведения от изображения людей не делает это произведение неподсудным.