Игорь Данилевский, обвиняемый в двойном убийстве в Казани, отказался от признательных показаний, сообщает "Интерфакс" со ссылкой на его адвоката Шамиля Ахметсафина. Данилевский заявил, что признался в убийстве под давлением: сотрудники полиции якобы издевались над ним, оскорбляли его и угрожали ему изнасилованием.

Или возьмем другой актуальный пример – коррупцию. Все мы знаем, что с нас дерут деньги на каждом шагу – теперь даже за то, чтобы устроить ребенка в детский сад. Может быть, я перегибаю палку, но мне кажется, что кто-то из наших политологов верно сказал: если бы мы давали меньше, то с нас бы и брали меньше! Однако мы по-прежнему даем, и все продолжается, как раньше…

…В этот момент меня так и подмывает прокричать: «А эти молодые гибриды волчат и овец, наши студенты! Если бы они, идиоты, поняли, что любой преподаватель, вступающий в неформальные отношения с ними, на самом деле только рискует! Если бы они просто отказались платить, пригрозив УБЭПом, то никто ничего бы с ними сделать не смог – максимум поставить тройку на экзамене. Вся их вшивая стипендия за полгода, которую они получают, вполне сопоставима с отчислениями, которые они делают нам, товарищи, или даже в разы меньше! Единственное оправдание для их овечьей робости – это то, что цена за хорошую оценку бывает копеечной. Но в любом случае они дураки. Благодаря их тупости мы с вами, друзья, собираем такие суммы, которые и не снились работягам на фирмах, хотя они пашут с девяти до шести каждый день. Единственные выигрывающие от всей этой бараньей стадности нашей молодежи – мы! И храни, Господи, этих юных финно-угорцев с зачётками! Аминь!». Но, конечно, ничего подобного я не говорю и тем более не выкрикиваю, а просто веду свою речь к завершению на драматично-высокой ноте:

– А можно задать вопрос докладчику? – почти одновременно несется с нескольких сторон.

– Да, конечно, но Игорю Владиславовичу предоставляется для этого всего лишь несколько минут, – говорит Свасьянц и для меня, и для тех, кто больше других размахивает руками, подбираясь поближе к сцене. – Основную часть прений мы перенесем на заседание секций и круглый стол.

– Скажите, пожалуйста! – обращается ко мне какой-то лысеватый мужик лет пятидесяти в серого цвета костюме, поражающем своей нафталиновой замшелостью. – Казалось бы, столько уже было сказано о необходимости развития гражданского общества в России, столько выделено грантов на анализ путей его построения, но при этом ни разу с общесистемных позиций не было проанализировано, а возможно ли это в принципе? Если я вас правильно понимаю, вы считаете, что это в нашей стране невозможно?

– Если не вдаваться в нюансы, то – да, – отвечаю я. – Наши политические игроки, включая и партии, так же трусливы, как и рядовые граждане. Единственная форма легальной общественной самоорганизации, которая возможна у нас – это кучки по интересам, которые будут тихонько, чтобы другие не услышали, выпрашивать подачки с барского стола.

– Вы знаете – как ни странно, да! Для этого нужно сделать самую малость: отменить уголовную ответственность, во-первых, за дачу взятки, и, во-вторых, – за шантаж, связанный с дачей взятки. Сейчас, в эпоху, когда видеокамера есть в каждом мобильнике, не говоря уже про специальную технику, записать разговор с тем, кто вымогает у вас взятку или, как посредник, объясняет её схему, не составляет никакого труда. Представьте себе, что вы сегодня попросили тысячу долларов за свои услуги, а завтра или через семь лет к вам придет ваш клиент и потребует от вас уже три тысячи долларов, и ему за это ничего не будет. В общем, надо сделать так, чтобы стало выгодно «сдавать» – и взяточничество почти прекратится. Есть один почти универсальный закон – «Восемьдесят на двадцать». Согласно ему, двадцать процентов – это десять процентов тех, кто будет брать и воровать всегда, как это было даже при Сталине, и десять процентов тех, кто этого не станет делать при любых обстоятельствах. А восемьдесят процентов ведут себя по ситуации: если все вокруг начинают брать и воровать, то они включаются в этот процесс. А если видят, что пошёл отбой, то и они прекращают это делать. Поэтому я и говорю: полностью решить проблему, конечно, нельзя, а вот сбить процентов на семьдесят-восемьдесят – можно.

Если представить себе гипотетическую ситуацию, что среди нас появится какой-то безумно храбрый товарищ, который поставит себе целью свергнуть ту систему, которую он считает несправедливой, его, скорее всего, сдадут собственные друзья или соседи - потому что так безопаснее. Что будет свидетельством того, что в друзьях и соседях прочно сидит и действует монгольское коллективное бессознательное».

На вопрос, каково его отношение к группе Pussy Riot, мать сказала, что как-то в разговоре он сказал, что осуждает их поступок. «Мой сын был глубоко верующим человеком», – подчеркнула Данилевская.