А чем
 > куча никчемных проходимцев


Отличается от
 > аристократия


?

В истории церкви немало примеров участия ее иерархов в гонениях. Более того, они часто являлись инициаторами гонений на тех, кого признавали еретиками. Не хочется приводить эти примеры, потому что для некоторых соотечественников они могут стать сегодня руководством к действию. Такова наша реальность: любой исторический прецедент может быть воспринят как церковная норма.
 
 Собор 1971 г. по поводу антистарообрядческих писаний св. Димитрия Ростовского постановил "считать их, аки не бывшими". Мне очень нравится эта формула, но что делать нам, историкам церкви? "Заглаживать тексты" ( это выражение идет еще от пергамента, когда текст можно было смыть и написать другой) -  это  призвание других (этим  занимались в наших архивах  ведомства, производя засекречивание и "чистку фондов").
 
 Оправдание гонений и гонителей уже давно состоялось в историографии, поэтому остается напомнить общеизвестные факты.
 
 Русские памятники конца XV века содержат  призывы к расправе с еретиками.  Архиепископ Геннадий Новгородский,  которого уже тоже поместили в святцы,  хвалит  испанскую инквизицию  за то, что еретиков "казнили немилостиво, да и сожгли... а животы их и имениа на короля поимали". И советует применить передовой опыт: "Да еще люди у нас простые, не умеют по обычным книгам  говорити, таки бы о вере никаких речей с ними не плодили, токмо  того для учинити собор, что их казнити -  жечи да вешати".
 
 Святой Иосиф Волоцкий искренне был уверен в том, что "первый великий царь равноапостольный Константин установил во всем своем царстве закон, что не верующие во святую и живоначальную Троицу должны умереть самой злой смертью,  а дома их отдаются на разграбление" ("Просветитель", сл. 13).
 
 Государство в XVII веке взяло на себя обязанность защищать веру 1 статьей 1 главы соборного Уложения 1649 года: "Будет кто иноверцы, какия ни будут веры, или и русский человек, возложет хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождшую Его Пречистую Владчицу нашу Богородицу... или на честный крест, или на святых его угодников, и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допрямо, и того богохульника обличив, казнити, зжечь". По этой статье можно казнить любого протестанта, потому что он не признает икон и не поклоняется кресту.
 
 Но по этой статье стали преследовать не иностранцев, а тех, кто хотел сохранить  свою веру неизмененной. Страшные слова Указа  1684 года: "Буде кто явится еретик и раскольник...и в церковь Божию не приходит, и в домы свои ... священников не пускают, и на исповеди и к священникам не приходят, и меж христиан чинят соблазн и мятеж и таких людей...расспрашивать и пытать накрепко, и которые с пыток учнут стоять упорно ж, а покорения святой церкви не принесут, и таких  будет не покорится, сжечь" применялись к староверам, преследование которых развернулось по всей стране.
 
 Не только в 1682 году запылал костер в Пустозерске, но и при Петре I продолжались казни. Выявление раскольников, донесение на них власти, составление описей тех, кто не был на исповеди – это неотъемлемая часть деятельности священников и  прямая обязанность в синодальный период. Борьба с расколом – бесплодное приложение основных сил Церкви всю эту эпоху, значительно подорвавшее ее авторитет в народе.  Даже чиновники Министерства внутренних дел  удивляла непреклонность Синода в преследовании старообрядцев.
 
 Только в 2000 году  и под влиянием  Александра Солженицына Русская Православная Церковь за рубежом произнесла слова покаяния перед староверами и просила "простить оскорбивших безрассудным насилием".  Эти слова не только не были повторены Церковью в России, но и остались здесь почти неизвестны.
 
 "Государственная церковность" - вот как характеризуют  историки  синодальный период. На священников были возложены полицейские функции, особенно четко это проявлялось на  территориях, присоединяемых к России. Церковь была проводником государственной политики. Народные  религиозные движения, столь разнообразные в XIX веке, шли мимо Церкви. О том, что появились новые секты, власти узнавали из доносов священников. И хотя в народническом движении участвовали многие  выходцы из духовного сословия,  мы не видим иерархов, просящих о помиловании – а поводов было предостаточно.